«Давай закурим» Эльмира «по одной»

«Какие бы строжайшие антитабачные законы ни принимали в нашей стране, до тех пор, пока сохраняются живые, а не мифологические воспоминания о Великой Отечественной войне, песня Модеста Табачникова на стихи Ильи Френкеля «Давай закурим» останется как пароль, по которому узнают своих. Как «Тёмная ночь» Никиты Богословского и Владимира Агатова. Как «Случайный вальс» Марка Фрадкина и Евгения Долматовского. Как «Синий платочек» Ежи Петербургского, на музыку которого писали разные поэты. Список можно продолжить, но он, поверьте, будет невелик». Эти слова принадлежат бывшему министру культуры Российской Федерации и просто очень умному и знающему человеку Михаилу Швыдкому. Трудно более точно определить место и значение этой песни в истории.

В феврале текущего года в редакцию газеты впорхнула… Я до сих пор не могу определить… статус моей собеседницы. Представилась: «Евгения Марковна Колпакова. А на самом деле я – Эльмира». По-свойски и легко расправилась с шубкой, «бросила» её на стоящий рядом стул. Умная, пульсирующая, снисходительная… Я усомнился в своих и её годах.

Думалось: «Я — молодой человек, она — дама (бабушка?) за…» А получалось всё наоборот. Я не поспевал мыслями за своей новой знакомой…

Посетительница предложила несколько текстов для газеты: первый – на злобу дня по ЖКХ – был напечатан уже в следующем номере, а второй – мемуары для рубрики «Говорят дети войны», которую анонсировали в начале года. Воспоминания были дополнены фотографиями.

А неделю спустя после нашей первой встречи последовало предложение: «Я вам принесу ещё и авторский текст песни «Давай закурим» с автографом… Табачникова». Я не стал переспрашивать: «Кого-кого?», всем своим видом показал – знаем – плавали. «Давай закурим» — слышал, о Табачникове – ни сном — ни духом.

нотытекстЧерез семь дней мне доверили подержать в руках реликвию – на фронтовой открытке с посвящением «Эльмире Макаровой» рукой гениального мелодиста (после прочтения этой статьи вы подпишетесь под этими словами) Модеста Табачникова были написаны ноты и слова шлягера всех времён и народов «Давай закурим».

Когда отец – Марк Петрович Макаров (Колпакова – фамилия по мужу) – прислал с фронта памятную открытку, Эльмира Марковна не помнит. Но судя по ещё одной реликвии, которая хранится в семейном архиве – фотографии Табачникова с дарственной надписью своему «начальнику» — композитор в конце войны служил под началом Марка Петровича. И фронтовиков связывало что-то большее, чем служебные отношения. В доказательство тому ещё одно фото, которое я бы назвал «Табачников, аккордеон и …». Фотография также иллюстрирует данный текст.

 

А теперь о композиторе. Модест Табачников, а для друзей-фронтовиков «рыжий Моня», с юных лет самостоятельно начал зарабатывать на жизнь, сначала работая пианистом в клубе Одесской ВЧК-ОГПУ, а в 1936-1940 годах — концертмейстером Одесской филармонии. В 1940-1941 годах молодой человек заведовал музыкальной частью Одесской киностудии и одновременно служил в музыкальном театре «Мотор».

В 24 года «рыжий Моня» написал свой первый шлягер «Мама» (1937). Задушевная песня, созданная в соавторстве с поэтом Гридовым, в исполнении Клавдии Шульженко сразу стала популярной в стране. А вскоре появились знаменитые «Ах, Одесса, жемчужина у моря», «Дядя Ваня», «Разлука», «Цветочница Анюта».

И музыка, и слова самой популярной «Ах, Одесса…» принадлежали Модесту Табачникову. Как говорят, в Одессе, за псевдонимом «М. Любин».

А далее была война. 28-летний одесский музыкант и композитор был призван на службу в Красную Армию на должность техника-интенданта в одной из авиачастей Южного фронта, но вскоре его перевели на творческую работу в политуправление. Табачников был назначен музыкальным руководителем ансамбля песни и пляски 2-й Гвардейской армии.

Модест Табачников, аккордеон и...

Модест Табачников, аккордеон и…

 

Обратная сторона фото

Обратная сторона фото: посвящение

 «Я был зачислен на все виды довольствия, мне была отведена комната, в которой стояло пианино, и эта комната стала на несколько месяцев моим рабочим местом. Для начала товарищи из фронтовой газеты «Во славу Родины» дали два ещё не опубликованные стихотворения. Первое было написано батальонным комиссаром, сотрудником редакции поэтом Ильёй Френкелем и называлось «Давай закурим»…

Стихи так увлекли и захватили меня, что я сразу же принялся за работу. И уже на следующий день сыграл товарищам новую песню. Вскоре она была опубликована в газете «Во славу Родины». «Давай закурим» — моя самая любимая песня. С неё началась моя творческая жизнь на фронте».

«За моей спиной, — рассказывал после войны Илья Френкель, — годы встреч со множеством людей. И часто поводом к общению служило: «Нет ли закурить?», а то и просто приглашение: «Давай закурим!» Чиркнет огонёк, выдохнется колечками дым — лёд разбит, завязалась беседа. Иногда знакомство, иногда больше. А военному человеку закурить означало ещё и предметно ощутить связь с домом, с кругом близких. Лишенному уюта и отдыха огонёк папироски, запах табака напоминают о чем-то приятном, скрашивают одиночество, успокаивают, приводят в норму. «Давай закурим!» — чем плох этот пароль дружбы?»

Говорят, что Табачников настаивал, чтобы в тексте обязательно был упомянут его родной город. Этот «социальный заказ» соавтор выполнил, написав: «Снова нас Одесса встретит, как хозяев, звезды Черноморья будут нам сиять…»

Исполнить своё новое сочинение в праздничном концерте Табачников доверил земляку — солисту ансамбля, выпускнику Одесского театрального училища Аркадию Явнику, который (разумеется, не без влияния истории родного города) взял себе сценический псевдоним Воронцов. На премьере композитор лично аккомпанировал исполнителю на аккордеоне. Случилось это 8 ноября 1941 года…

Всенародная популярность песни подтверждалась порою удивительным образом.

Когда советские войска освободили Ростов-на-Дону, рабочие Донской государственной табачной фабрики обратились к авторам песни, чтобы те разрешили выпуск папирос под названием «Давай закурим». Однако политуправление фронта отказало ростовчанам: им объяснили, что песня — это не реклама. (Интересно, что бы сказали те генералы и полковники, доживи они до нынешних дней?!)

Зато песня очень нравилась Леониду Брежневу. Говорят, что на одном из концертов, где присутствовал Генеральный секретарь, после выступления Клавдии Шульженко Брежнев, смахнув слезу, поинтересовался у своего помощника, какое звание имеет певица. Тот ответил: «Народная артистка Российской Федерации». – «Подготовьте указ о присвоении ей звания народной артистки Советского Союза», — сказал Генсек. Распоряжение было быстро исполнено.

А вот авторам песни в плане «царских милостей» не повезло. Правда, в 1975 году, накануне 30-летия Победы, несколько генералов направили письмо Брежневу с просьбой наградить поэта и композитора.

Соавторы

Соавторы

Однако ответа почему-то не последовало.

В эту удивительную историю ныне сертоловчанка Эльмира Марковна Колпакова может вставить и «свои пять копеек». Текст песни в разных источниках варьируется. На фонограммах Клавдии Шульженко в третьем куплете – «А когда не будет фашистов и в помине», в другом источнике – «А когда не станет горя и в помине».

В данной статье впервые публикуется иной (оригинальный!) вариант текста – «А когда не будет немцев и в помине» — в версии Модеста Табачникова, написанной маленькой Эльмире. А оригинал текста на руках у Колпаковой.

У Юрия Москаленко в книге «Откуда родом автор песни «Ах, Одесса, жемчужина у моря»?» (2008): «…вначале родилась мелодия, а уж потом к ней были написаны стихи. Дело в том, что с началом войны Модеста Ефимовича назначили музыкальным руководителем Ансамбля песни и пляски 2-й гвардейской армии. В программу к 24-й годовщине Октябрьской революции, осенью 1941 года, композитор сочинил несколько мелодий, которые предложил своему соавтору Илье Френкелю. Одна из этих мелодий стала песней «Давай закурим». Вот только со словами случилась конфуз. Бригадный комиссар Рюмин, возглавлявший отдел пропаганды и агитации Южного фронта, которому композитор принёс и пропел эту песню, тоном, не терпящим возражений, заявил: «Никому эта твоя песня не нужна. Что это я буду вспоминать про то, что ты дал мне закурить? Вот если бы снарядами поделился или автоматный диск с патронами передал бы, тогда другое дело». Не очень-то верил в успех и первый исполнитель песни – Аркадий Явник (Воронцов). Но песня упорхнула и тут же стала любимой у фронтовиков. Про песню «Давай закурим» Константин Симонов как-то сказал, что не было такого фронта, на котором бы её не пели. И что написать эту песню мог только человек, по-настоящему знающий, что такое война и что такое солдатская жизнь на войне…

Удостоверение Модеста Табачникова

Удостоверение Модеста Табачникова

Существует ещё одна версия создания песни. «Комсомольская правда» опубликовала стихотворение  22 января 1942 года с небольшим рисунком и подзаголовком «Песенка Южного фронта». Но без нот. Стихи привлекли внимание многих композиторов. Известно более двух десятков мелодических вариантов этой замечательной фронтовой песни. Однако в песенную антологию Великой Отечественной войны вошёл лишь один из них, сочиненный Модестом Табачниковым. Вместе с автором стихов этой песни, поэтом Ильей Френкелем, он воевал как раз на Южном фронте и первым сочинил музыку к этим незамысловатым строчкам, посвященным солдатской дружбе и верности долгу. Было это осенью 1941 года, в Каменске-Шахтинском Ростовской области, где в ту пору располагались штаб и политуправление Южного фронта. Первыми песню исполнили участники армейского ансамбля. Выступали с нею в концертах и сами авторы песни. А в 1942 году Табачников вместе с фронтовым театром «Веселый десант», родившимся на Южном фронте, приехал в Москву, показал песню Клавдии Шульженко. Она включила «Давай закурим» в свою новую программу, посвященную городам-героям, премьера которой состоялась 21 февраля 1943 года в Театре сатиры. После исполнения этой замечательной певицей песня «Давай закурим» и стала всюду известной, неоднократно записывалась на пластинки, звучала по радио. К тому времени войска наши успешно разгромили гитлеровцев под Сталинградом и Ростовом, появились другие, новые направления боевых действий. И певица видоизменила текст песни, стала петь её с иными словами, где уже не упоминались ни Южный фронт, ни Таганрог, ни Ростов, про которые пелось в изначальном ее вариант».

Открытка с песней «Давай закурим», фотографии Табачникова, подаренные Макарову, датированы 1944 годом. В конце войны композитор стал руководителем музыкальной части фронтового театра «Весёлый десант», который обслуживал воинские части Закавказского и Юго-Западных фронтов (художественный руководитель, будущий соавтор сценария «Карнавальной ночи и «Девушки в гитарой» Владимир Поляков).

Автор текстов «раннему» Аркадию Райкину, создатель Московского театра миниатюр, главный шутник страны в… Владимир Попов… Но это уже другая история.

Сергей ТОПЧИЙ

comments powered by HyperComments