Огненный шторм в Белоострове

70 лет назад, 9 июня 1944 года, началась Выборгская наступательная операция. Ровно в шесть утра 370 самолетов авиации дальнего действия и Ленинградского фронта нанесли первые эшелонированные удары по позициям финских пехотных дивизий.

Вслед за авиа-ударом в течение десяти часов подряд советская артиллерия методично перемалывала в груды искореженных обломков долговременные вражеские укрепления.

Каково было сидеть в финском окопе в Белоострове в тот день — воспоминания финского ветерана из 58-го пехотного полка, опубликованные 7 июня 2014 года в HELSINGIN SANOMAT.

ВЕСЬ МИР ИСЧЕЗ И ПРЕВРАТИЛСЯ В ГРОХОТ

Рядовой Хеймо Пелтола стоял в первой траншее на боевом посту у своего пулемета в Valkeasaari (Белоостров) утром 9 июня 1944 года, в первые часы советского крупномасштабного наступления на Карельском перешейке.

Ночь была на удивление спокойной, как и предыдущие ночи.

Рядом с ним стоял напарник, который был ветераном войны 1939-40 года. Он прекрасно знал, что значила гроздь разноцветных ракет, взлетевшая в воздух в шесть утра.

Это был сигнал. Наступление началось.

Красная армия пыталась уничтожить финские оборонительные линии артиллерийским огнем такой силы, какой финны еще не видели.

«Господи, весь мир исчез и превратился в грохот» — вспоминает Пелтола, сидя у себя дома в Исойоки в Южной Остерботнии.

Пелтола служил в 58-м пехотном полку. На фронте провел два года семь месяцев. 9 и 10 июня стали для него самыми страшными днями за всю войну.

«Да, это было ужасающее представление. Как будто на той стороне все одновременно нажали на спусковой крючок. По нам били с суши, с моря, с воздуха» — так Пелтола описывает начало советского наступления.

Местность в районе Valkeasaari в мае 1944 года, всего в 60-ти метрах от советских позиций.

Местность в районе Valkeasaari в мае 1944 года, всего в 60-ти метрах от советских позиций.

ПОДГОТОВКА ПРОРЫВА

Советский Союз сосредоточил в некоторых местах прорыва до 200 артиллерийских орудий на километр фронта.

В течение нескольких недель, предшествующих наступлению, Финляндия продолжала вести спокойную позиционную войну. В это же время Красная армия подтягивала к линии фронта дополнительные силы для наступления. Это полностью изменило баланс сил на Карельском перешейке.

Уже в феврале финская разведка начала получать сведения о готовящемся наступлении. Однако командование финских войск не отреагировало в должной степени.

На передовой, где Пелтола был с мая, тоже знали, что будет наступление. Пелтола сам слышал по ночам шум окованных железом колес конных повозок, которые постоянно что-то подвозили к линии фронта.

«Мы знали, что они пойдут. Никакого сюрприза для нас не было. Мы говорили об этом, а наши командиры запрещали нам распространять истерию. Это нас сильно злило. В бинокли было видно, что они перегруппируют войска, но командование ничего не делало, хотя мы об этом и говорили. До сих пор их не понимаю», — говорит Хеймо Пелтола.

«Артиллерия противника тоже готовилась. Она производила пристрелку отдельными орудиями по тем местам, по которым двумя днями позднее будут нанесены удары. Мы называли их «орудия-призраки».

МОЛЧАНИЕ СТАВКИ

Чем занималась в это время финская Ставка, по-прежнему занимает умы ветеранов и историков. Мрачную картину рисует, например, книга «Потерянные месяцы Ставки».

Список признаков готовящегося наступления можно продолжать долго: уже зимой финские истребители, совершавшие разведывательные вылеты, заметили, что на стороне противника дороги были черные, а на финской стороне – белые. Это означало, что движение по дорогам совершалось по ночам.

В мае дороги были забиты грузовиками. На Карельский перешеек направлялись самые разные подкрепления. Истребителей, бомбардировщиков, танков, артиллерии, стало больше, пехоту перебрасывали целыми эшелонами.

Данных было много, но они либо не дошли до финского командования, либо им не было придано должного внимания. Вместо этого в начале июня приказом Ставки были уволены по возрасту из действующей армии три возрастных группы, а тысячи солдат отправлены в отпуск на сельхозработы.

Противоположная сторона тем временем готовилась. На перешейке сосредоточились крупные силы и запасы боеприпасов, но финские артиллерийские командиры не получили разрешения их обстреливать.

Наконец, финны заметили, что противник начал делать проходы в своих минных полях.

КОГДА НАСТУПЛЕНИЕ НАЧАЛОСЬ, ЕГО ЯРОСТЬ ШОКИРОВАЛА

Рядовой Хеймо Пелтола. Фотография военных лет.

Рядовой Хеймо Пелтола. Фотография военных лет.

«Это было так ужасно, невозможно поверить, какая сила у него была. Отдельных выстрелов различить было невозможно, стоял постоянный грохот. А еще самолеты. Они бомбили как хотели, у нас на передовой не было средств ПВО. Кто через это прошел, видел и знает много страданий. У меня тоже много лет эта картина всплывала перед глазами», — вспоминает Пелтола.

Затем настал следующий день, 10 июня. Он был еще хуже. В батальоне Хеймо Пентолы погиб, был ранен или пропал без вести каждый третий за какие-то сутки.

«Нас накрыло артиллерией, и мы попали в окружение. Солнце светило ярко, но поскольку все вокруг было в пороховых газах, казалось, что наступило солнечное затмение. Нам помог туман».

Пелтола стоял за пулеметом и смотрел, как огневой вал выворачивает местность наизнанку, приближаясь к его окопу.

«Напарник сказал – там у них пушка на прямой наводке, ударь по ней. Этих пушек у них больше, чем у нас винтовок». Пушка ударила первой. У Пелтолы все уши забило песком. «Потом она ударила еще раз, и от напарника осталась только нижняя половина».

На позициях был хаос. Пелтола видел, что в тылу уже мелькает большое количество русских.

Финнам удалось отступить на запад, к Kuokkalaa (Репино). По пути они много раз спасались лишь чудом. Много раз натыкались на советские танки, которые было нечем подбить, так как противотанковые средства лежали на складах.

ДВАДЦАТЬ СЕКУНД ЖИЗНИ

Сегодня Пелтола может смотреть на те события с юмором. «В центре боевой подготовки мне, пулеметчику, пообещали двадцать секунд жизни в боевой обстановке. А я с вами здесь сижу», — говорит он, сидя в кресле-качалке.

«Несколько лет после войны были ужасными. Очень помогло, когда началась деятельность ветеранских организаций. Я нашел друзей, и смог излить им все свои ужасные переживания».

Оригинал: Jukka Harju, HELSINGIN SANOMAT
Перевод: Баир Иринчеев, Директор Военного музея Карельского перешейка

comments powered by HyperComments