Забытый батальон: «Первая рота». Часть третья

Несмотря на клятвы руководителей МО «Сертолово Ленинградской области», которые произносятся каждое 9 мая на воинском мемориале, расположенном напротив бывшего Сертоловского промышленного комбината, о том, что фамилии всех героев будут названы поимённо и увековечены в «бронзе и камне», спустя без малого семь десятилетий не назван целый батальон (до трёх сотен фамилий фронтовиков), которые упокоены на данном погосте.

ПОСЛЕДНИЕ ИЗ СПИСКА БЕЗВОЗВРАТНЫХ ПОТЕРЬ 21 АРМИИ

Одними из последних (если не последними) похороненными на данном мемориале фронтовиками (те, которые погибли на фронте) стали: два красноармейца Александр Иванов и Николай Усков, сержант Михаил Алексеев и старший сержант Сергей Десяткин.

В именном списке №13 (от авт. – опубликован в статье на сайте газеты и в №19/2014) безвозвратных потерь сержантского и рядового состава 21 армии с 20 июня по 1 июля 1944 года в качестве причины смерти указано: «Погибли при выполнении боевой задачи». Напомню, что 10 июня 1944 началась Выборгская наступательная операция по освобождению, в том числе, и Карельского перешейка. А 21 общевойсковая армия была ударной силой этой операции.

Редкий случай для данного погоста – сохранились одиночные могилы солдат и сержантов Великой Отечественной войны: Александра Фадеевича Иванова (погиб 19 мая 1944 года), Михаила Тихоновича Алексеева (погиб 27 мая 1944 года), Николая Александровича Ускова (погиб 7 июня 1944 года).

А погибшего 29 мая 1944 года и похороненного рядом со своими товарищами старшего сержанта Сергея Петровича Десяткина — нет.

МОГИЛЫ СОХРАНЯЛИ ВДОВЫ?

Моя версия такова: за могилами Иванова, Алексеева и Ускова присматривали, до места захоронения Сергея Десяткина, призванного в армии в 1940 году из башкирского Бирска (от авт. – на 2002 год в городе проживало 40 тыс. человек), никто из родных не доехал.

И ещё. Иванов, Алексеев и Усков на момент своей гибели были женаты и все призывались из Ленинграда или Ленинградской области. Командиру орудия, члену ВКП (б) Сергею Десяткину в мае 1944 года было всего лишь 23 года. Смерть Сергея Петровича оплакивала только мать Прасковея Севастьянова.

На всех сохранившихся могилах фронтовиков, о которых идёт речь в данном тексте, видны следы того, что после войны памятники обновлялись: на постаменте, посвящённому Ускову, мемориальная табличка из нержавеющей стали – явно послевоенная работа; на постаменте Иванову сохранилась фотография…

Одиночная могила Михаила Алексеева – и вообще отдельная история, которая в определённой степени подтверждает мою догадку о сохранности данных конкретных захоронений. На постаменте размещена также табличка с годами рождения и смерти Валентины Михайловны Алексеевой. Это вдова сержанта. Во время войны (а может быть и после) Валентина Михайловна проживала в доме № 71 Гаванской улицы Ленинграда. Известна даже квартира — № 186.

На день смерти Михаилу Тихоновичу было 30 лет. Наверняка, у пары были дети. И вполне логично, что в конце 90-ых годов прошлого века — после смерти Валентины Михайловны — родные исполнили завещание – прах вдовы упокоился в одной могиле с мужем. При подобных обстоятельствах велика вероятность того, что Валентина Михайловна после гибели мужа на фронте так и не вышла замуж.

ЗАГАДКА

На этом список загадок или разночтений по конкретным захоронениям не исчерпывается. Например, в списке потерь 21 армии указано, что Николай Усков погиб 7 июня. Датой гибели на мемориальной доске памятника обозначено 19 июня. Что это? Ошибка гравировщика? Или таковы были реалии июня 1944 года, когда вся первая декада месяца была подчинена подготовке и проведению Выборгской наступательной операции? А до похорон красноармейца Ускова дошло дело на двенадцатый после гибели день? И 19 июня стало датой похорон? Тогда где хранилось тело почти две недели?

КАК МОГЛИ

А что государство?

До конца 90-ых годов прошлого века воинский мемориал перед бывшим Сертоловским промышленным комбинатом был под опекой военных. При всём уважении к командирам дивизии, окрестных мемориалов воинских частей, командованию гарнизона до могилы каждого фронтовика они дойти не могли. Да и задача такая не ставилась. Главное было обеспечить достойное содержание места захоронений. Для уборки прошлогодней листвы солдат и краски для оградок не жалели.

ДРУГИМ — НИЧЕГО

А что нынешние муниципальные власти?

Мнение сертоловчан по поводу формирования, наверное, десять лет назад центральной аллеи мемориала с установлением нескольких десятков гранитных плит с фамилиями фронтовиков (а есть и камни, на которых почему-то выбито «Неизвестный») разделилось. В буквальном смысле этого слова, аллея носит декоративный характер, останки фронтовиков «по линейке» не перезахоранивались.

Но то, что сделали муниципалы десять лет назад при формировании центральной аллеи из надгробных камней, больше не встретишь ни на одном погосте, что там России, в мире. У героев нынешнего рассказа — фронтовиков Иванова, Алексеева и Ускова — существуют и одиночные могилы, и отдельно – на центральной аллее — мемориальные плиты.

Это не двойное захоронение, это увековечивание памяти по очередному разу.

Логику начальников, которые принимали решение о мемориальных плитах для конкретных фронтовиков, можно было понять и принять, если бы одиночные могилы, как в случае с Сергеем Десяткиным, были утеряны.

Ведь нет вопросов по «Мемориалу скорби», который находится на данной территории и посвящён жителям (в основном детям), умершим в Сертолово и Ленинграде в блокаду. На граните выбиты имена тех, кто похоронен на данном погосте, но одиночные могилы были утеряны или с памятных табличек выцвели имена.

А так получилось то, что получилось.

Для одних фронтовиков сохранены и одиночные могилы, и дополнительно увековечена память в виде отдельной мемориальной плиты. Но в данном случае поговорка «маслом кашу не испортишь», звучит явно кощунственно.

Имена других фронтовиков не просто забыли – вспоминать не хотим.

(продолжение следует)

Сергей ТОПЧИЙ

comments powered by HyperComments