Дом №9 по улице пограничной никогда больше не услышит лай Жорика

Уже несколько дней детвора из дома №9 по ул.Пограничной в Сертолово, выйдя во двор, задаёт своим родителям один и тот вопрос: «Куда делся Жора?». Жора – дворовой пёс, любимец и друг окрестной детворы. И не только…

Первой о трагедии в редакцию газеты сообщила одна из жительниц дома. Информация – сродни приговору. Всеобщего любимца убили в ночь с 11 на 12 октября. Свидетели видели неких людей (позже их назовут живодёрами), которые прятались в ночных сумерках. Жора, который за пять лет жизни в собственной будке во дворе, привык к доброте, угрозы не почувствовал. А далее дело представлялось делом техники. И совершенно не важно, каким способом злодеи лишили жизни живое существо? На следующий день округа не услышала весёлого лая.

Многие жители дома, прежде всего мамы и бабушки, выразили готовность рассказать автору, кого лишился двор октябрьской ночью. Но разговор не получился. Мои собеседницы на второй — третьей фразе начали … ронять слезу. Верный, добрый, умный пёс был для них родным, частью их семьи, внимательным слушателем, чутким товарищем. Одним словом, одной группы крови.

«Мог ли пёс причинить кому-нибудь боль? И это обстоятельство стало предпосылкой вендетты на Пограничной?» — этими вопросами я пытался взять инициативу в свои руки. «Кто? Жорик?» – первые мои собеседницы так и не поняли сути заданного. Очевидно, Жорик не разделял внешний мир по принципу «свой-чужой». Это человек может предать, а верный пёс… Человеку, по жизни с которым идёт четвероногий друг, эту прописную истину объяснять не нужно.

Но у Жоры всё же были … недруги. Или назовём их по-другому: те, кто не испытывал восторга от дворового пса. Кто-то по жизни ненавидел животных, кому-то мешала не шумная, но всё же компания единомышленников, в которой дворовой пёс … был на равных, а кто-то и просто завидовал. Хотите — верьте, хотите — нет … Жоре. И не из числа животных, а из мира людей.

Поздно вечером 15 октября я разговаривал с членом товарищества, который мне представился Сергеем. Собеседник взял ответственность за смерть Жоры на себя. Его монолог можно считать дословным: «Накануне известных событий собака покусала мою жену. С вопросом «Что делать?», я обратился в правление. Председатель не смогла мне помочь – животное по факту ничейное. Пришлось нанимать фирму, которая специализируется на отлове бездомных животных. Услуга обошлась мне в пять тысяч рублей. Деньги немалые, а что делать? Жизнь и здоровье родных дороже! А если бы во время нападения рядом с женой оказались мои дети?».

Очевидно, что смерть (после разговора с Сергеем у меня нет уверенности в том, что пёс находится в настоящий момент в одном из приютов для животных) Жорика разделила жителей Пограничной на два лагеря.

Первые возмущены подлостью соседа и бездействием (а то и соучастием) председателя правления – Жорик был частью их жизни. В агрессивность собаки не верят – до октябрьских событий не было ни одной жалобы. Мамаши под опеку дворового пса могли оставить (отставляли!) даже тех, кто делал первые шаги. Разве это не доказательство того, что жестокость не оправдана?!

Вторые… А если Сергей говорит правду, и Жорик всё же проявил агрессию…

Я не сомневаюсь в том, особенно, когда посмотрел на фото дворового пса, что Жорик имел добрый нрав… Но так устроена жизнь – у пса, кроме друзей, должен быть и хозяин, к которому можно предъявить претензии…

Кто в ответственности за тех, кого приручил двор? Председатель правления, которую также обвиняют во всех тяжких? Не факт!

У Жорика был статус «общественного животного». Будку для собаки ладили всем миром, кормили – от пуза целыми подъездами, «ходили в лес» — чуть ли не всем домом. Но никто за пять лет не взял Жорика к себе домой…

Сергей КОВАЛЕНКО

comments powered by HyperComments