Музыкальное чудо

Не будем сразу раскрывать все карты, а подойдем к теме через призму истории. Особенно, это будет актуально, для людей увлеченных не только историей, но и культурой в целом. Роговая музыка – еще один чисто русский феномен. С роговой музыкой у Европы «романа» так и не сложилось, как ни старались в свое крупные европейские музыканты. До сих пор роговая музыка остается русским национальным явлением и достоянием и, как выяснилось, нигде, кроме России, существовать и не могла.

Роговая музыка – это изначально музыка охотничьих рогов. Один из древнейших музыкальных инструментов на земле, рог обладает неповторимым прозрачно-серебристым звуком. Поначалу это действительно был рог животного, но потом его стали делать из других материалов, например из дерева, меди, латуни, даже серебра. Задача была проста: звук должен разноситься, как можно дальше. Исполнить какое-либо музыкальное произведение на роге было невозможно, так как не было ни клапанов, ни строя. Профессионал-музыкант, кончено, мог бы издать на роге несколько звуков и даже сыграть какую-то мелодию. Но в рог дули егеря и псари, люди музыкально неграмотные, неумелые, им удавалось выдуть из рога лишь один натуральный звук – одной высоты и тембра. Да и аккорда они не создавали. Мысль соединить вместе сказочно красивые, серебристые, прозрачные звуки охотничьих рогов пришла в середине XVIII века музыканту, которого звали Ян Мареш.

Ян Антон Мареш был родом из Богемии, а в Россию приехал из Германии, где обучался игре на валторне и виолончели. Был он, по свидетельству современников, высококлассным музыкантом и виртуозно владел валторной. В 1750-х годах он служил валторнистом и капельмейстером у вельможи Семена Кирилловича Нарышкина, гофмаршала и фаворита императрицы Елизаветы Петровны, богатейшего человека, большого любителя музыки, охоты и дорогих карет, колеса которых он украшал, помимо золота, еще и зеркалами, чтобы солнечный свет, отражаясь, возвещал о том, что едет он, Семен Нарышкин.

Если быть более точным, то мысль составить ансамбль «охотничьей музыки» с использованием охотничьих рогов пришла прежде Нарышкину. Однако главными в этом оркестре должны были стать не рога, а валторны и трубы.

Несколько рогов были приданы оркестру для колорита, то есть использовались как «поддержка» общего звучания. Мареш изготовил для оркестра медные и деревянные рога разной длины. Играть на них должны были нарышкинские крепостные. Остальных музыкантов приходилось нанимать. Но Нарышкину, вскоре надоело тратиться на приглашенных, и он велел Марешу в течение года обучить своих крепостных игре на валторнах и трубах. Было это в 1751 году. Задача была невыполнимая: учиться игре на сложных вентильных инструментах, какими являлись, например, валторны, нужно было несколько лет. А нарышкинские крепостные были неграмотны; да чтобы играть на рогах, грамотность и не требовалась, задача была в том, чтобы точно отсчитать паузы и в нужном месте дунуть в рог. И Мареш решает использовать для оркестра только одни рога.

Так началась история роговой музыки. Вскоре был создан большой роговой оркестр (36 исполнителей). Мареш лично изготовил 37 инструментов. Маленькие рога имели в длину всего 20 сантиметров, большие достигали трёх метров, и для них изготовили специальные подставки. В короткий срок он разучил с оркестрантами еще несколько пьес, гораздо более сложных – и роговая музыка стала звучать в имении у Нарышкина почти каждый вечер.

«Эти новые музыканты, – писал историк искусств Якоб Штелин в 1770 году, – играют не только идущие в медленном темпе несложные произведения, но и прекрасные вновь сочиненные охотничьи песни, марши, арии, симфонии целиком; и другие произведения в быстрых темпах сложнейшей гармонизации и с пассажами… Особенно поразительно, когда фигурации и другие пассажи, состоящие из двух-трех быстро чередующихся нот и требующие особенной точности трубачей, исполняются так свободно, как будто бы их играет искусный музыкант на своем инструменте».

Сюрприз для императрицы

В 1752 году Нарышкиным, к тому времени ставшим придворным обер-егермейстером, была устроена для императрицы Елизаветы большая охота при селе Измайлове под Москвой. Приглашены были «чужестранные» министры и множество именитых гостей. Для музыкантов и егерей Нарышкин велел сшить мундиры из тонкого красного сукна с зелеными шароварами. На картузах егерей сиял позолоченной сокол, а на пуговицах были изображена голова дикого зверя – какого, это смотря по роду службы и должности охотника. Собраны были также из разных мест лучшие лошади и собаки.

Свой роговой оркестр Нарышкин велел спрятать в лесу. Внезапно донесшиеся до ушей императрицы и гостей звуки необычной красоты пленили всех, и прежде всего Елизавету. Она немедля выразила желание иметь такой же оркестр при дворе, а Марешу велела заняться обучением его и назначила его «начальником роговой музыки». Так родился Придворный роговой оркестр, просуществовавший до 1820-х годов как штатный коллектив при императорском Дворе.

Слух о «роговом чуде» разнесся и по Москве, и по Петербургу. К Нарышкину зачастили именитые гости. Всех, кто только слышал роговую музыку, она приводила в неописуемый восторг, равнодушных не было. Осталось немало свидетельств этому. Штелин писал: «По своему устройству, звучанию и воздействию – это совершенно новая своеобразная музыка, с которой никакая другая не может сравниться по помпезности и приятности звука…»

Со временем Мареш придумал для рогов выдвижной муфтовый механизм и клапаны, позволявшие подстраивать инструменты и варьировать высоту звучания каждого в объеме до 1,5 тона. Придумал он и мундштуки для рогов.

Во имя музыки

Да, звучание рогового оркестра было чарующим. Но игра на рогах требовала от музыкантов огромного внимания и неимоверного напряжения легких. Оркестранты часто страдали легочным недомоганием, астмой, иногда кончалось и чахоткой. К тому же, многочасовые репетиции изо дня в день доводили исполнителей до изнеможения. Оркестры составлялись из солдат и барских крепостных, которые в буквальном смысле муштровались для исполнения каждой новой пьесы. Если к этому прибавить почти военную дисциплину, царившую в оркестрах, когда за небольшую провинность музыканта секли розгами или сажали в чулан, можно представить, какой ценой давалась та «волшебная» музыка, о которой современники писали как о чуде. Нередко крепостной попадал в оркестр ещё в детском возрасте, и за ним навсегда закреплялся один инструмент. Так и должен он был всю жизнь выдувать одну ноту, превращаясь в «живую клавишу».

Продолжение читайте в следующем номере.

Редакция газеты «Сертолово и окрестности» выражает благодарность за предоставленные материалы Сергею Песчанскому.

comments powered by HyperComments