Музыкальное чудо. Продолжение

Во второй половине XVIII века, во времена Екатерины II роговой оркестр приобретал все большую славу. К тому времени, помимо Нарышкиных, оркестры имели графы Орловы, Разумовские, Строгановы, а также будущий канцлер А. А. Безбородко, князь Г. А. Потемкин, князь Ф. Ф. Вадковский. Не только в Петербурге и Москве, но в других городах мода набирала силу. В 1790-м при Дворе было два роговых оркестра, имели их и некоторые полки – гвардейский Егерский, Конногвардейский, Преображенский.

Екатерине II тоже очень полюбилась роговая музыка. В течение всего лета в Царскосельском парке играл роговой оркестр, услаждая слух гулявших придворных и гостей. Г. Р. Державин воспел эти царскосельские забавы:

Без «рогов» не обходилось ни одно гуляние – но и ни одно празднество. Роговой оркестр звучал на торжествах по случаю мира с Портой (Османской империей) в 1775 году, а в 1791-м на знаменитом Потёмкинском празднике в Таврическом дворце по случаю покорения Крыма играл роговой оркестр из трёхсот музыкантов. Его распорядился доставить сам Г. А. Потемкин. Потёмкину, кстати, роговой оркестр так нравился, что он, велев собрать небольшой, несколько лет возил его с собой во время военных походов по Новороссии и Тавриде.

Рога принимали непременное участие в разнообразных празднествах, звучали во время больших приемов и балов, при парадных столах («столовая музыка»), на охоте, гуляниях, катаньях на санях, во время военных парадов. Для роговых хоров делались обработки танцев, маршей, народных песен. Придворные капельмейстеры писали для рогов специальные произведения, иногда довольно сложные, как, например, многоголосная фуга Дж. Сарти, исполнявшаяся в 1787 году в Херсоне перед австрийским императором Иосифом II. Да и другие пьесы играли далеко не самые простые, вплоть до увертюр Глюка и Моцарта. Была доведена до совершенства специальная нотация. Звучание рогов применялось как дополнительная тембровая краска в театральных представлениях, заменяя в оркестре, как правило, тромбоны – так было при исполнении при дворе оперы Г. Ф. Раупаха «Альцеста», в опере-мелодраме Я. Б. Княжнина и Е. И. Фомина «Орфей», некоторых духовных сочинений Дж. Сарти и О. А. Козловского.

К концу XVIII в. диапазон рогового оркестра расширился, количество рогов возросло до 90, по необходимости они дополнялись другими духовыми,

способными играть мелодию и подходящими по тембру; иногда эти инструменты солировали. В основном, это были валторны и трубы.

Роговой оркестр всё чаще становился участником на маскарадах, во время гуляний на островах. К концу царствования Екатерины II без «рогов» уже не обходился ни один маскарад. Под аккомпанемент роговой музыки там смешили публику комедианты и жонглеры.

Музыкальное «чудо» было все более востребовано, техника игры на рогах развивалась и совершенствовалась.

Некоторый упадок интереса к роговой музыке наблюдался в царствование Павла I, который сократил количество увеселений с использованием роговой музыки, прежде всего в придворных празднествах. Однако роговая музыка звучала в концертах. Так в 1800 году «Санкт-Петербургские ведомости» сообщали, что театральная дирекция «дала в Петербургском Каменном театре концерт, в котором исполнялась… русская оратория сочинения г. Сарти, с роговою музыкою, хором и пением».

При вступлении на престол Александра I рога вернулись в музыкальный обиход двора, придворные балы, парады, празднества также потребовали участия роговой музыки. Личный роговой оркестр императора состоял тогда более чем из 300 рогов. Музыканты придворных и военных роговых оркестров имели свою форму одежды. Были свои «хоры роговой музыки» у многих придворных, количество инструментов в таких оркестрах достигало 120-130. В «Репертуаре русского театра за 1841г.» приведено свидетельство о больших концертах 1801 года в Москве по случаю коронации Александра I с участием музыкантов рогового оркестра графа Шереметева, специально направленных во вторую столицу: «Оркестр был огромен и украшался беспрестанными хорами певиц и необыкновенно мелодиею славной шереметевской роговой музыки… Сочинитель текста С. Н. Глинка, а музыка Д. Н. Кашина… Знаменитые иностранцы… все были в русском концерте».

Эрмитажный театр

При Александре I роговой оркестр продолжал ублажать придворную публику. С 1808 года в дворцовом Эрмитажном театре стали устраивать придворные новогодние маскарады. Для их оформления привлекли знаменитого декоратора П. Гонзага. Мемуаристы подробно рассказывают об оформлении этих блестящих маскарадов, упоминая при этом роговой хор. Гонзаг соорудил в театре специальный разборный помост, накрывавший половину зрительного зала и соединявший авансцену со средними рядами

амфитеатра – благодаря этому театральный зал и сцена превращались в одну большую танцевальную площадку. Посередине помоста была построена так называемая «хрустальная палатка», составленная из множества нанизанных на нить стеклянных стволиков, специально изготовленных на Петербургском стеклянном заводе. Стеклянные нити тянулись от спинок верхних скамей амфитеатра до центра потолка, а изнутри освещались специальными переносными торшерами. Лучи света, преломляясь в гранях стволиков, образовывали радугу и создавали невообразимо красочный эффект. Для довершения эффекта вдоль стен был расставлен оркестр роговой музыки, выписанный князем А. Л. Нарышкиным из своего имения. Особенно эффектно музыка звучала, когда в зале гасили все висевшие там десять люстр, и музыканты, оказавшиеся за пределами блиставшей радужными искрами «палатки», становились невидимыми. Внутри «палатки», между тем, накрывался стол на 25 кувертов для императорской семьи, а по сторонам – столы для приближенных. Во время приватной трапезы рога продолжали играть, ублажая слух вкушающих яства. Что исполнялось роговым хором на таких маскарадах, документы не сообщают, но нетрудно предположить, что то была танцевальная музыка, возможно, марши (в начале маскарада), а во время ужина – «столовая музыка», вид музицирования, известный к тому времени не один век. Было это обычно нечто меланхоличное, спокойное, не громкое.

Маскарады давались в Эрмитажном театре до 1813 года, пока в театре не начался очередной ремонт. Однако когда в 1830 году маскарады в Эрмитажном театре возобновились и снова появилась на помосте «хрустальная палатка» Гонзага и роговой хор Нарышкина по-прежнему располагался вдоль стен и, невидимый для веселящихся, играл кадрили. Правда, играл ли роговой оркестр один или в ансамбле с традиционным оркестром – об этом сведений нет. Скорее всего, публику ублажал только один нарышкинский хор. И ведь каково было мастерство игравших, что этому необычному по звучанию ансамблю удавалось веселить высокопочтенную, избалованную изысками публику целый вечер?

О других выступлениях рогового оркестра в Эрмитажном театре ничего неизвестно…

Продолжение в следующем номере.

Редакция газеты «Сертолово и окрестности» выражает благодарность за предоставленные материалы Сергею Песчанскому.

comments powered by HyperComments