Уполномоченному по правам человека в Ленинградской области – Сергею Сергеевичу Шабанову в своей профессиональной деятельности приходится сталкивать с самыми разными жизненными ситуациями.  Но непреодолимое желание помочь и упорство, с которым Сергей Сергеевич берется за решение каждого проблемного случая, помогают добиться справедливости. Мы не могли пройти мимо этой истории, поэтому публикуем ее в нашей газете.

Ко мне в кабинет вошла Екатерина.

– Сергей Сергеевич, к нам пришло довольно странное обращение по электронке, думаю, вам стоит его посмотреть сразу.

Текст обращения занимал небольшую часть листа А-4, и суть его была в том, что в садовом домике проживает мать с ребенком инвалидом, Пенсионный фонд не платит пенсию и им не на что жить.

– Действительно странное. К садоводствам, бывает, «прибиваются», но обычно неблагополучные люди. У кого-то батрачат за еду и там же обитают. Были у нас обращения, когда сердобольные соседи просили найти таким более надежное место на период холодов, но чтобы с ребенком…

Кстати, здесь указан телефон. Надо поговорить и выяснить, как она туда попала, где муж или отец ребенка, родители, где проживала раньше, была ли работа, сколько лет ей и ребенку, какая инвалидность, а также нужен отказ Пенсионного фонда с мотивировкой, если он, конечно, есть.

– Я знаю наши правила и уже позвонила. У нее все сложилось один к одному, как стремительно-трагический детектив. Предлагаю съездить к ней. Похоже, там закрай.

Я встал:

– Тогда поехали.

 

Екатерина поняла иронию, но ответила серьезно.

– Сегодня поздновато, далеко добираться, предлагаю завтра утром.

В 8 утра следующего дня мы выехали в одно из 3500 садоводств в Ленинградской области.

Сначала все было хорошо

Итак, сначала все было хорошо. Глава семьи Д. – военный летчик – закончил службу в Вооруженных Силах на территории еще советского Казахстана, по увольнению получил квартиру в Сертолово Всеволожского района, куда и перевез всю свою семью. В трехкомнатной квартире за долгие годы впервые удобно разместились он с женой, сын Сергей и дочь Марина. Вскоре семья получила заветные 6 соток, и отец начал строить своими руками домик да тепличку. Дети взрослели, учились. Радостью полыхнуло, когда дочь вышла замуж и родила мальчика, которого назвали Егором. Потеснились, но жили дружно.

Дальнейшие события летели, как в калейдоскопе, принимая разноцветные геометрические очертания с острыми углами.

Умер отец. В газетах пишут, в таких случаях, скоропостижно скончался, что означает – тяжело не болел и не мучил родных.

Следом пришла вторая беда. Маленькому сыну Марины врачи вынесли буквально приговор. Никогда не станет полноценным человеком, инвалидность бессрочная без всякой надежды, и во всяких медицинских документах появились малопонятные слова – атипичный аутизм. Звучали страшные слова: «никогда не будет ходить, говорить, самостоятельно обслуживать себя», «с большим трудом будет понимать речь», «его место в интернате для умственно отсталых детей». Обо всем тогда говорили молодые родители, муж хотел здорового наследника, и все закончилось разводом. Перейдя в категорию бывшего мужа, отец мальчика уехал то ли на Украину, то ли в Беларусь, и исчез, не внеся в перечень своих расходов строку «алименты» или «содержание ребенка».

Жить стало труднее. В один из дней с ультиматумом в дом пришел сын Сергей:

– У меня трудности, я тоже человек, хочу устроить и свою жизнь тоже, имею право.

На семейном совете решили продать квартиру. Сын со своей долей отправился на вольные хлеба, а бабушка, дочь и внук переехали в тот самый недостроенный домик на 6 сотках. Марина работала, а ее мама сидела с Егором, поскольку он один не мог оставаться ни на минуту. Сильная духом, молодая женщина всегда полагалась на себя и собственные силы. Она оплачивала дорогостоящие лекарства и процедуры, благодаря которым сыну объективно становилось лучше. Мальчик начал ходить, потом бегать, лепить из пластилина, а потом понемногу ее понимать и пытаться разговаривать.

Кончина бабушки была не просто внезапной, а взрывом чудовищной силы. Всё сломалось и обрушилось для Марины разом. Потеря матери, за ней источника существования – работы, утраченные надежды и одиночество в садоводстве без регистрации в неоформленном доме. Сначала были какие-то сбережения, помогали друзья, но надолго не хватило ни тех, ни других, и нужно было что-то предпринимать.

В марте 2017 года мальчику была установлена инвалидность, и мать сразу обратилась в Пенсионный Фонд во Всеволожском районе с заявлением о назначении социальной пенсии сыну, а ей – выплаты по уходу за ребенком-инвалидом. Размер пособий ежемесячно составил бы около 16 тысяч рублей – сумму для Марины с Егором в сложившихся условиях спасительную. Однако полученное в ответ письмо показалось нелепым и неправдоподобным – отказать, поскольку нет постоянной регистрации по месту жительства, а имеющаяся регистрация по месту пребывания в расчет не принимается. Постоянной «прописки» действительно не было, а в качестве «пребывающих» их зарегистрировала подруга из соседнего дома, после продажи квартиры. Марина обжаловала отказ в региональном отделении Пенсионного Фонда, но безуспешно.

Вот, что было до суда

Дорога до места заняла не меньше двух часов. Марина встретила нас на одной из многочисленных развилок и существенно облегчила поиски нужного дома среди сотен, ютившихся друг к другу. Местом жительства ее и сына оказался довольно нескладный деревянный  двухэтажный дом, а на самом деле – комната над комнатой. На шести сотках уместились маленький парник и грядки. У самого дома – пленочный на рамке детский бассейн. Ни забора, ни дорожек, ни садовой мебели. Внутри дома столь же аскетично. Разговаривали и просматривали все документы в маленькой кухне-коридоре. К столу можно было поставить только 2 табуретки, и Екатерине пришлось стоять. Мальчик, конечно же, от мамы не отходил, занимая себя то пластилиновой поделкой, то краем ее блузки.

После возвращения из садоводства мы еще раз просмотрели все привезенные материалы, и вывод сложился сам собой и единственный – положение чрезвычайное, нужно вмешиваться и помогать не откладывая.

На следующий день, после анализа законодательства и судебной практики, я взял телефон и набрал руководителя Отделения Пенсионного фонда по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Зинаида Вячеславовна ответила сразу, но разговор конструктивным не получился. Категоричное НЕТ: «Мы не можем, поймите, она требует социальную пенсию, а не страховую». Очевидной была бессмысленность телефонных объяснений, и я сказал, что мы направим сегодня же правовую позицию Уполномоченного с полным обоснованием, и попросил ответить не откладывая.

Ответ Пенсионного фонда не заставил себя долго ждать. Руководство ведомства осталось непреклонным – нужна постоянная регистрация, а если кто не согласен, то, пожалуйста, в суд – устанавливайте факт постоянного проживания мальчика на территории РФ.

Итак, фабула. В соответствии с пенсионными нормативными правовыми актами гражданину России пенсия по инвалидности может быть назначена при обязательном условии – если он постоянно проживает в Российской Федерации. Сам по себе тезис спорный, если говорить о справедливости, но сейчас не об этом. Удивительно то, что создатели правовой нормы единственным доказательством факта постоянного проживания в стране назвали документ о регистрации по месту жительства. Но это же нелепица!

Можно жить в стране и не иметь постоянной регистрации. Таких ситуаций может быть сколько угодно, и попадают в них именно те люди, которые более других нуждаются в поддержке и защите, в том числе и в опоре на пенсию, как единственный источник существования. Конечно, сюда относятся случаи потери своего жилья от действий мошенников при его продаже, обмене, расселении, утрата жилища после пожара. Причинами бывают заболевания и значительное ухудшение здоровья, пребывание в местах лишения свободы, умышленные действия пьющих родственников или бывших супругов. Или вот причина совсем иного рода. Военнослужащие, как, впрочем, и все, кто носит погоны, нередко перемещаются по территории страны не по своей воле, а по приказу. При прибытии к новому месту службы устраиваются во временном или съемном жилье, и долгое время имеют регистрацию не по месту жительства, а по месту пребывания. У нас были такие обращения. Кроме того, есть огромное число граждан, скитающихся по стране в поисках работы и лучшей доли. В конце концов, имеются профессиональные БОМЖи. Это люди, потерявшие всякую надежду и опору и предпочитающие жизнь на улице любому другому систематическому обитанию, например, в ночлежках.

Есть и другая сторона вопроса. Отечественное законодательство не содержит понятия – постоянное проживание на территории страны. Тогда что можно доказать постоянной регистрацией?

Любой гражданин России может уехать и проживать в течение года до 180 дней за границей или 50 раз выезжать из страны на разные сроки. Не будем перечислять причины и обстоятельства, они могут быть разные. Однако при этом стоит только в Пенсионный фонд представить копию листа паспорта с регистрацией в квартире, которая покрыта полугодовой пылью, и пенсия инвалиду будет назначена, а он будет считаться постоянно проживающим в Российской Федерации. Но вот если человек никогда из страны не выезжал и загранпаспорт видел только на картинках, а сейчас у него просто временная прописка (мало ли что в жизни бывает), то будьте добры в суд и доказывайте там, что вы не верблюд, – извините, я хотел сказать, свою российскую оседлость.

Так и было в нашей истории. Все свои 8 лет мальчик Егор жил в России и с момента рождения никогда не пересекал ее границ. Часть своей маленькой жизни был зарегистрирован по месту жительства, а после продажи квартиры – в том же Сертолово, у маминой подруги по месту пребывания.

Конечно, в Пенсионный фонд Марина представила многочисленные справки сына из медицинских учреждений Ленинградской области и Санкт-Петербурга … И еще доказывать, что он здесь живет?

Продолжение читайте в следующем номере

Подготовлено по материалам пресс-службы Уполномоченного по правам человека в Ленинградской области

 

comments powered by HyperComments