Уполномоченному по правам человека в Ленинградской области – Сергею Сергеевичу Шабанову в своей профессиональной деятельности приходится сталкивать с самыми разными жизненными ситуациями.  Но непреодолимое желание помочь и упорство, с которым Сергей Сергеевич берется за решение каждого проблемного случая, помогают добиться справедливости. Мы не могли пройти мимо этой истории, поэтому публикуем ее в нашей газете. Напомним суть, в приемную уполномоченного по правам человека пришло сообщение следующего содержания в садовом домике проживает мать с ребенком инвалидом, Пенсионный фонд не платит пенсию и им не на что жить.

Читайте окончание истории.

Ну что ж, в суд так в суд

Иск в суд был направлен, но не для установления факта постоянного проживания семьи в России, а с требованием признать незаконным решение Пенсионного Фонда и обязать его назначить полагающиеся по закону выплаты ребенку-инвалиду и его матери.

Исковое заявление со всеми приложениями подготовила Екатерина. И госпошлину, и нотариальную доверенность работнику аппарата на представление интересов мамы и ребенка оплатили из собственных средств. В исковом мы заявили ходатайство о привлечении в качестве третьего лица Уполномоченного по правам человека в Ленинградской области, с указанием на то, что он ранее самостоятельно обращался к руководству Отделения Пенсионного фонда субъекта, получил отказ, имеет информацию и самостоятельную правовую позицию по этому вопросу.

Вот таким образом, в отсутствие законного права защищать людей в подобных условиях, мы спланировали «внедрение» и самого Уполномоченного, и его сотрудников в судебный процесс в интересах инвалида против государственного органа в качестве и представителя истца, и третьего лица на стороне истца без самостоятельных требований. Получилось как в русской пословице – если нельзя через дверь, то нужно искать окно. Через него и вошли.

Однако, если ситуация чрезвычайная, то и действовать нужно соответственно, то есть быстро. А суды, как известно, это явление очень и очень неторопливое. И тогда мы решили, что требуется личная встреча Уполномоченного и председателя районного суда. Она состоялась 29 июня.

О времени встречи договорились заранее и с большим трудом. Небольшой кабинет, заваленный стопками бумаг, которые занимали столы, стулья, подоконник, шкаф и антресоли. Среди бумажного нагромождения в мантии сидел уже утром уставший председатель суда С.А. Римкевич. На приветствие кивнул. Не встал, не пожал руку, не предложил сесть. Пришлось без приглашения уместиться на стуле с папками. Ощущалась натянутость и неловкость. Сергей Анатольевич никогда не видел вблизи Уполномоченного по правам человека, не очень хорошо представлял его статус и возможности, и поэтому не знал, как себя вести.

Без вступления я коротко рассказал о тяжелой жизненной ситуации семьи Д. и попросил максимально сократить сроки рассмотрения искового заявления, поскольку в отсутствие источника дохода им не хватает денег не то, что на проезд для прохождения медицинских процедур, но и на лекарства и еду.

Как бы невзначай, а не в виде просьбы я добавил, что истица заявила ходатайство о привлечении Уполномоченного в суд, что я согласился «все бросить» и участвовать, и потому надеюсь, что он понимает, насколько дело не терпит отлагательства.

Сергей Анатольевич почувствовал облегчение от того, что я не говорил о существе дела и тем более о желаемом решении, снял трубку телефона и набрал внутренний номер…

Предварительное судебное заседание было назначено на 12 июля, что по сложившимся обычаям очень быстро. Назначено-то, назначено, но, как говорится, не сложилось. Не пришел представитель Управления Пенсионного фонда по Всеволожскому району – ответчик. Являться на предварительное заседание по закону не обязательно, если этого категорически не требует суд. Вообще на предварительном заседании суд всего лишь устанавливает достаточность материалов для полноценного разбирательства, а стороны вправе заявлять ходатайства и представлять дополнительные доказательства. Поскольку позиция Пенсионного фонда основывалась только на одной статье федерального закона №166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации», то явка или не явка его представителя в предварительное заседание не имела никакого значения. Ну, посидел бы… помолчал.

Решительно настроенный и нетерпеливый в достижении цели, я просил суд по завершении предварительного назначить собственно судебное разбирательство на следующий день и вызвался нарочным доставить повестки и Управлению ПФР во Всеволожске, и в Отдел в Санкт-Петербурге в течение часа. Конечно, я надеялся, что председатель суда внял моей просьбе о быстроте рассмотрения дела и что-то сказал судье, но ошибся. Удалившись и посовещавшись с собой, судья назначила повторное предварительное судебное заседание через 18 дней! А ведь принятому решению вступать в силу еще один месяц, и все это время маме с ребенком-инвалидом жить без денег. Но судья, видимо, решила – потерпят.

Повестки адресатам вручили мы, поскольку черепашья почта в этот срок могла и не уложиться. На этот раз явились все, и предварительное состоялось. Долго, мучительно, с множеством повторов и ненужных уточнений. Зато само судебное заседание суд назначил через три дня!

Для достижения цели в судебном споре с Пенсионным фондом мы избрали следующую тактику. Во-первых, мы с Екатериной, конечно же, не знакомы. Она представляет истицу, а я – государственный орган. Во-вторых, составляя от имени истицы заявление и правовую позицию Уполномоченного, как самостоятельный документ, мы исключили повторы, но обеспечили корреспонденцию и согласование основных требований и обоснования их.

Поэтому судебное заседание сначала проходило, будто по писанному нами сценарию. Выступление и Екатерины, и мое было выслушано со вниманием, и можно было предположить, что в этот день будет вынесено решение. Но как всегда, планам мешают непредвиденные обстоятельства. Неожиданно в суд пришел в качестве еще одного представителя Д. адвокат. Я упоминал, что на нотариальную доверенность деньги давали мы, поскольку Д. объясняла причину не обращения в суд отсутствием денег не только на адвоката, но и на доверенность ему. Пришло время сказать, что когда мы получили доверенность за наши же деньги, то оказалось, что она выдана на двух лиц. На резонный вопрос – зачем, Д. отмахнулась: мол, это мой товарищ, пусть будет на всякий случай. Тогда мы удивились, и еще больше – когда в суде он представился адвокатом.

Странным оказалось не только появление, но и его поведение. Небрежно одетый, но безмерно уверенный в себе, понимая, кто мы, он не поздоровался и сразу дал понять, что не намерен что-либо обсуждать с нами еще в коридоре, а в судебном заседании посыпал различными ходатайствами.

Начал с того, что потребовал привлечь к разбирательству орган опеки в связи с тем, что его представители были в садовом домике и составляли некий акт. Потом читал длинное ходатайство о привлечении прокуратуры, поскольку туда была жалоба Д., ответ не получен, и потому…

Хотя мы представляли интересы одной стороны, я возражал, указав, что акт опеки ничего не доказывает в оспаривании ненормативного акта Пенсионного фонда, а подтверждение того, что семья живет в садовом домике, не относится к предмету разбирательства. Что Уполномоченный по правам человека является государственным органом, тоже был в этом доме и может подтвердить эти обстоятельства.

То же касалось и прокуратуры. Возражая против удовлетворения ходатайств, я сказал, что вызов любого лица в суд означает новое отложение на 7 – 10 дней, а наша задача как раз избежать этого, поскольку мама и ребенок давно находятся в почти критическом положении, что у суда есть все необходимое для принятия решения сегодня. Кроме того, прокурор ничего не пояснит, если до сего дня не ответил на обращение.

Судья, выслушав наше мнение, отклонила вызов прокурора, но решила привлечь опеку…

Это было не всё. Адвокат вручил суду и сторонам дополнение к заявлению, в котором после невнятного вступления выдвигалось требование о взыскании с Пенсионного фонда морального вреда в сумме 40 тысяч рублей. И я, и Екатерина снова против, поскольку в этом требовании отказ предопределен разъяснениями Верховного Суда.

Разбирательство вновь было отложено еще на 10 дней.

Д. перестала отвечать на наши звонки, смс-км и электронную почту, а через несколько дней прислала такое путаное сообщение (которое, похоже, «ваял» адвокат), что ни понять, ни рассказать.

Несколько слов нужно сказать о том, кто рассматривал дело. Называть фамилию судьи, наверное, неправильно. Может быть, у нее впереди большое профессиональное будущее. Недавно назначенная из числа помощников судьи, миниатюрная молодая женщина в мантии самоутверждалась громкими командами: «Встаем!», «Отвечаем!», «Садимся!», «Выходим!», «Суду вопросы не задавать!». При этом хлесткие команды она сопровождала то ли щелчком подошвы об пол, то ли хлопком ладошки по столу. Для усиления впечатления. Перебивала, назидала, поучала или, подражая тому, с кем прежде работала, или, представляя себе процессуальный эталон именно таким.

За четыре судебных заседания нам удалось, исполнив свои роли, добиться приложения к материалам дела нужных документов и донести до суда свои аргументы и убежденность.

Последнее заседание 15 августа прошло быстро и закончилось решением, которое можно было принять полутора месяцами ранее. Суд разделил позицию Уполномоченного, и решение Управления Пенсионного фонда во Всеволожске признал незаконным.

Позже представитель Управления рассказала мне в коридоре суда, что подобные споры для них не редкость, что есть несколько решений в пользу граждан, что она готова к отмене отказа в назначении пенсии и не будет решение обжаловать, что они рады бы выплачивать всем попавшим в такое положение, мол, понимает, – сама многодетная мать, но вот руководство… Обещала прислать нам состоявшиеся решения, но после суда напрочь отказалась от каких-либо контактов. Не удалось более с ней связаться ни по мобильному, который сама же и дала, ни через городской номер управления ПФР. Всегда была вне зоны или на выезде.

Кстати в своих возражениях она сослалась на то самое постановление Пленума Верховного Суда, которое помогло судье легко отклонить требование о возмещении морального вреда, причиненного задержкой назначения пенсии.

P.S.

Работа Уполномоченного далеко не всегда приносит эмоциональную радость и удовлетворение. Нередко граждане, ради которых были приложены немалые усилия, не то, что не благодарят, а воспринимают нашу работу как должное, и еще больше возмущаются, получив все не так быстро, как хотели.

Так вышло и на этот раз. Ни сразу после вынесенного решения, ни после приложенных усилий по получению, практически «выбиванию» решения суда (на это ушло более 40 дней), ни после назначения пенсии и пособия Д. на связь не вышла и не отвечала на наши звонки и смс. Можно предположить, что ее адвокат и она хотели получить с Пенсионного фонда компенсацию морального вреда в сумме 40 тысяч рублей, и не найдя у нас поддержки, обиделись. Но сегодняшнее законодательство исключает такую возможность, и это не позволяло нам поддержать требование.

Приведенный пример подтверждает, что иногда помощь даже одному человеку дает возможность выявления системных проблем и открывает путь к изменению установленных норм и правил, если они несовершенны или несправедливы и не соответствуют современному уровню общественных отношений.

Во-первых, мы отправили в Министерство труда и социального развития РФ свою позицию, подкрепленную судебным решением, и вскоре Министр М.А. Топилин внес изменения в приказ, которые кардинально изменили ситуацию и отменили исключительность «постоянной прописки».

Во-вторых. Изучая судебную практику в связи с ведением данного дела, мы выяснили, что нередко при обращении в суд с иском о признании действий Пенсионного фонда незаконными, люди требуют взыскать компенсацию морального вреда за многомесячную задержку в назначении и выплате пенсии, или при неправильном определении ее размера. Однако, во всех случаях суды отказывают в удовлетворении этого требования, ссылаясь на Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 30 «О практике рассмотрения судами дел, связанных с реализацией прав граждан на трудовые пенсии», в котором указано, что подобные требования не подлежат удовлетворению, так как нет специального закона, допускающего возможность привлечения органов, осуществляющих пенсионное обеспечение, к такой ответственности.

Действительно, в соответствии со статьей 1099 ГК РФ при нарушении имущественных прав гражданина моральный вред подлежит компенсации только в случаях, предусмотренных законом, однако в пенсионном законодательстве такая норма отсутствует. Значит, ее нужно ввести! И в помощь нужно призвать статью 53 Конституции РФ, согласно которой каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц. Безусловно, что причиненный Пенсионным фондом РФ гражданам моральный вред должен компенсироваться. Это такая же ответственность государства и государственного органа перед гражданином, как и любая другая.

И поэтому мы начали «поход» за установлением в Федеральном законе «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации» нормы о допустимости возмещения морального вреда, причиненного органами, осуществляющими пенсионное обеспечение, в тех случаях, когда судом признаны незаконными их действия (бездействие).

Дорога будет долгая и трудная.

На пути к максимальной социальной адаптации инвалидов, для создания им возможностей к полноценной жизни, государство взяло на себя обязанность поддерживать их и их семьи. Поддержка осуществляется как в денежном (ежемесячная денежная выплата и пенсия, пособия родителям), так и натуральном виде (обеспечение проезда, курортного лечения и предоставление лекарств).

Вместе с тем, если для получения ЕДВ инвалидам при наличии регистрации по месту пребывания нет преград, то согласно проведенному мониторингу судебных решений только за 2016 -17 годы, предметом рассмотрения судов в более чем десяти субъектах РФ: Свердловская область, Красноярский край, Мурманская область, республика Карелия, г. Севастополь, Ставропольский край, Тульская область, Ульяновская область, Псковская область, Ленинградская область, Санкт-Петербург и иные явилось требование обязать ПФР назначить социальную пенсию по инвалидности при наличии регистрации по месту пребывания.

Согласно норме, установленной Федеральным законом «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации», право на социальную пенсию имеют постоянно проживающие в РФ дети-инвалиды.

Применительно к рассматриваемому случаю Перечень документов, необходимых для установления пенсии, правила обращения за пенсией, в том числе работодателей, установления пенсии, проведения проверок документов, и т.д., утверждены Приказом Министерством труда и социальной защиты Российской Федерации от 28.11.2014 года №958н.

Пунктами 41 и 43 Перечня предусмотрено, что для назначения социальной пенсии по инвалидности необходимы документы о постоянном проживании в Российской Федерации и об установлении инвалидности. Однако само понятие «постоянное проживание» ни в Федеральном законе № 166-ФЗ, ни в Приказе №958н не определено, также как не определено, что является «документом о постоянном проживании в Российской Федерации». В связи с этим ПФР в различных субъектах РФ трактует его одинаково и в виде формулы: постоянное проживание = регистрация по месту жительства.

Причем значение имеет только регистрация. Свое проживание по этому адресу доказывать не нужно.

При этом Пенсионный фонд рекомендует гражданам, имеющим регистрацию по месту пребывания (даже несколько лет подряд, даже по одному адресу), обращаться в суд, доказывая факт постоянного проживания в РФ.

Но почему не работать самостоятельно, а отправлять в судебное учреждение, если нет спорного вопроса, а рассматриваемые и тем, и другим органом документы будут одинаковыми? Зачем загружать суды, мучить людей, у которых не может быть лишнего времени и денег на судебные дела? В нашей истории речь шла буквально о нужде и недопустимом скудном питании ребенка, необходимости действовать чрезвычайно быстро.

Вместе с тем, как уже отмечалось ранее, регистрация по месту жительства не может быть равной доказательству постоянного проживания на территории страны. Известно, что имеющие такую регистрацию граждане могут до 180 дней в году проживать в других странах. И напротив, никогда не выезжающие из РФ люди могут не иметь регистрации вообще или иметь только по месту пребывания. Очевидную порочность привязки «прописки» к постоянному проживанию в стране подтвердил Конституционный Суд Российской Федерации. Им было неоднократно указано, что сам по себе факт регистрации или отсутствия таковой не порождает для гражданина каких-либо прав и обязанностей и, согласно ч. 2 ст. 3 Закона РФ «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации», не может служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан. А это означает, что право граждан России на получение пенсии по инвалидности не может ставиться в зависимость от наличия или отсутствия регистрации по месту жительства. Однако Пенсионному фонду Конституционный Суд, видимо, не указ, у него есть собственные инструкции.

Позицию Уполномоченного о необходимости изменения федерального правового акта поддержала Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации. Татьяна Николаевна Москалькова направила Министру труда и социальной защиты населения РФ М.А. Топилину наши предложения от своего имени.

Подготовлено по материалам пресс-службы Уполномоченного по правам человека в Ленинградской области

 

comments powered by HyperComments