Жил-был артист и писатель Иван Иванович Краско

27 сентября в Доме писателей прошёл творческий вечер писателя, Народного артиста России Ивана Краско. В «братство» (читай Союз писателей Санкт-Петербурга) литераторов Иван Иванович был прият пять лет назад, с тех пор активно участвует в литературной жизни.

Ныне писатель состоит в секции военно-патриотической, приключенческой и детективной литературы. Иван Иванович регулярно выезжал с коллегами в Ленинградскую область и пригороды Санкт-Петербурга в составе «Литературных марафонов».

Жил-был артист и писатель Иван Иванович КраскоВедущий вечера председатель секции военно-патриотической, приключенческой и детективной литературы Союза писателей прозаик Николай Прокудин представил собравшимся именинника, коротко рассказал о его творчестве, похвалился многолетней дружбой и выразил надежду на продолжение сотрудничества и пополнение своей библиотеки новыми книгами писателя.

Иван Иванович почитал свои рассказы, миниатюры, поведал артистические байки из книг: «Жил-был мужик», «Непохожий на артиста, больше чем артист», «Байки и не только».

Артист прочитал отрывки из своих произведений «Банька» и «Дядя Коля Боярский и это всё Моня», опубликованных в альманахах «Северное измерение» №9 и №10(2012, 2013 гг.). Предлагаю читателю часть из литературного наследия дяди Вани.

«Комиссаржевка»? А, Блокадный театр, как же, знаем… Там Чесноков Владимир Иванович играл, Эмма Попова, Иван и Игорь Дмитриевы, Алиса Фрейндлих начинала в «Пассаже», да… Братья Боярские…»

Старый театрал ещё что-то вспоминает, перечисляет спектакли, а у меня уже засвербело: вот про кого можно написать…

Странное дело. Два родных брата Сергей и Николай Александровичи (первый – отец Миши Боярского, второй – дядя). Никогда не слышал, чтобы старшего в театре, да и в городе, называли по имени-отчеству, скажем, нет: просто Сергей, Серёга Боярский. А младшего – дядя Коля. Разные они были. И внешне, и по характерам. Сергей – открытый весь, душа нараспашку. Шутил: «артист – тот же ребёнок, только пипка большая». Как будто себя имел в виду. Эмоционально подвижный, озорной, глазищи выразительные, живые, — вот именно что зеркало его детской души. Артист от Бога, что ни роль – конфетка. Заразительность – потрясающая!

Коля – совсем другой. Возможно, Серёга шебутной был, ему, естественно, за проказы доставалось, а младший брат, видя всё это, мудро мотал на ус… Вот и вырос сдержанный, немногословный. Но талантом актерским обладал не меньшим, другим, сообразно натуре – достоверностью и серьёзом жизни на сцене многих доводил до слёз. Объединяло братьев чувство юмора: вот тут матушка-природа не поскупилась…

По-разному, видимо, входили они во взрослую жизнь. Не знаю, служил ли, воевал ли Сергей, а Николай-то разведчиком в Великую Отечественную был – шутка ли? В плену побывал. Два ордена Славы, медаль «За отвагу». Такое даром не дают. Да все они – Боярские – настоящие мужики. Ведь отец Александр (Мишин дедушка) в Колпино приход имел. Пострадал в лихие советские времена, но от веры не отступился… Немудрено, что Михаил Сергеевич – прямое продолжение славной династии.

Как-то в театре у нас, в «Комиссаржевке», актёры заговорили, что вот, мол, Мишка Боярский попёр в гору, такая популярность! Бывает: зависть – не зависть, а как бы сказать – славы всем охота. Дядя Коля молча всё это слушал, Сереги-то уже не было. И вот, когда кто-то высказал некое недоумение, в том смысле, что ведь отец Мишкин и дядя не менее талантливы, а вот, поди, ж ты… Показалось мне, что нехорошо как-то ребята на это дело смотрят, и просто сказал, что думал: «Удивительного тут ничего нет – это Мише Бог дает за Серёгу, да за дядю Колю».

Николай Александрович встал, нелепо как-то всхлипнул, стыдясь, что не сдержать ему слёз, и убежал…

— Вот это да! Кто-нибудь видел, чтобы Колю пробило? Он же сам всегда: «Броня крепка, и танки наши быстры…»

Эти слова Эммануила Григорьевича Шварцберга поразили меня не меньше, чем неожиданный срыв дяди Коли. Этих людей связывала многолетняя дружба. Эммануил Григорьевич, Моня, интеллигентнейший человек, нежно любил дядю Колю и покорно сносил все его шутки в свой адрес. Образовалась даже некая формулировка, штамп. По любому случаю Николай Александрович, бывало, не моргнув, убеждённо: «Это всё Моня». Спектакль не получился – это всё Моня; заболел кто в театре – это всё Моня; даже когда отмечали творческую удачу самого Николая Боярского, причина была та же – это всё Моня.

Положение в театре у этих людей было различное. Николай Боярский – народный артист России, а Моня… Тут я лучше расскажу историю, поскольку сам был в ней замешан.

Как-то напал на меня Боря Гриншпун – весёлый человек, царство ему небесное, ни с того, ни с сего, буквально ошеломил:

— Ну, Иван, я вчера убить тебя готов был!
— За что, Боря, вчера выходной день был!
— В том-то и дело! У нас монтировка шла, а мне каждые пять минут приходилось к телефону бегать. «Алло, будьте добры Ивана Краско!» То радио, то телевидение, то просто тебя разыскивают. Сначала я вежливо отвечал, потом допекло, достали. «Дайте, говорю, покой человеку – у него выходной! Нет, трезвонят и трезвонят! Ну, озверел я, в общем, и на очередной звонок такую отповедь приготовил – сейчас пошлю всех, куда надо, вместе с вашим Краско! Хватаю трубку: ну-ну, давайте, спросите, я готов!.. – «Извините, ради Бога, «Ленфильм» беспокоит…» — «Что вы говорите! Слушаю вас внимательно!» — «Не могли бы вы уточнить?..» — «Всё уточню, уважаемые!» — собрал я последние остатки терпения. Ну, давайте, что надо уточнить про этого Краско? Ух, и врежу я вам… Тебя чудо, Вань, спасло. Представляешь — бред какой! – они спрашивают: «У артиста вашего театра, Шварцберга Эммануила Григорьевича, какое звание?» — Я им честно сказал: «У Мони-то? Звание – еврей!»

Вот поэтому, когда случился у Николая Александровича юбилей, и я сочинял поздравление, мне показалось логичным, да просто обязательным присутствие любимца юбиляра Эммануила Григорьевича Шварцберга. Ну, а ещё пришлось пристегнуть Рубена Сергеевича Агамирзяна («армянский малыш») – куда же без главного режиссёра.

Вот что в результате сложилось:

«Когда в Кремле наш вождь великий Ленин
Про СССР высокий морщил лоб,
В семье Боярских появился Коля,
Впоследствии артистом стать народным чтоб.

В незамутнённо-озорном витийстве
Он рос и креп среди дворов и крыш,
Не ведая, что через десять дней в Тбилиси
Армянский родился малыш.

Не знал тогда наш колпинский подросток,
Что пролетит ещё каких-то сотня дней,
И задрожит земля в Днепропетровске,
И Моня Шварцберг явится на ней.

Вот так и шли по жизненным пространствам
Ноздря в ноздрю, с Союзом наравне
От разных наций в этот мир посланцы,
Но каждый шёл пока наедине.

Сегодня речь о Коле, о Боярском.
Мальчишкою ушёл он на войну.
Он был разведчик, и не знал опаски,
И получил награду, не одну.

Увенчан боевыми орденами Славы,
Пришёл в искусство, будто в новый век,
Поскольку главной ролью Николая
Была всегда и будет – человек.

Геройством не кичась, он принародно
Слезы не пустит – истинный солдат.
Он любит жизнь, и с юмором природным
Идёт по ней – и чёрт ему не брат!

Нам повезло идти с тобою рядом,
И делать жизнь с тебя нам есть резон.
Мы принести тебе сегодня рады
Без показухи – искренний поклон».

Свой новый рассказ Иван Иванович пообещал передать альманаху «Северное измерение», очередной номер которого планируется к изданию в начале следующего года.

К концу творческая встреча превратилась в вечер вопросов и ответов.

С приветственным словом выступили председатель Союза писателей Санкт-Петербурга Валерий Попов, поэт Лев Гаврилов, прозаик Андрей Измайлов, спортивный журналист и литератор Константин Осипов, известный в регионе библиофил и собиратель книг-миниатюр сертоловчанин Александр Бессмертный.

На фото: Иван Краско, Валерий Попов, Николай Прокудин

На фото: Иван Краско, Валерий Попов, Николай Прокудин

А за несколько дней до творческого отчёта — 23 сентября — наш земляк (от ред. – Иван Иванович Краско родился в дер. Вартемяги) отметил очередной день рождения и вновь на сцене театра им. Комиссаржевской. В этот день артист был занят в спектакле «Эрос». Играл Иван Иванович как всегда проникновенно, завораживающе, философски.

По завершению спектакля зрители тепло приветствовали своего кумира бурными аплодисментами и букетами. А потом его друзья — артисты и писатели (художественный руководитель театра Виктор Новиков, звезды «Комиссар жевки» Татьяна Самарина, Ольга Юрикова, Евгений Иванов, артист БДТ Сергей Лосев, президент благотворительного движения «Золотого пеликана» Александр Силко, литераторы Валерий Попов, Илья Киселев, Юрий Зверин, Николай Прокудин, Никита Филатов) чествовали всероссийского дядю Ваню в профессиональном кругу.

Юлия ПРОКУДИНА

comments powered by HyperComments